старший сын Рихард. Тому наследовал его первенец Отфрид. Поколение за поколением власть потомков Рудольфа не оставляла противникам никакой надежды.

Однако даже под толстым слоем льда вода продолжает течь.

В 164-ом году от основания Империи потомки мятежников, живущие на каторжной планете в звёздной системе Альтаир, совершили побег на самостоятельно построенном космическом корабле.

Их план вынашивался и осуществлялся несколькими поколениями. Несколько раз из-за своих ошибок они оказывались на грани провала. Могил республиканцев становилось все больше, вместо погребальных речей над ними звучали насмешки членов Бюро, однако выжившие продолжали дело погибших. И вот, наконец, они достигли цели, а реализация плана заняла всего три стандартных месяца.

Этот план родился из детской игры. На седьмой планете системы Альтаир, где каторжники зарывались все глубже в землю, добывая теллур и цезий, царила вечная зима. Дети каторжников тайком от надзирателей мастерили изо льда маленькие лодки, и играли, запуская их плавать. Молодого человека по имени Але Хайнессен, случайно увидевшего это, осенила идея. На этой Богом забытой планете полно материала для строительства космического корабля. Пусть нет влаги, но зато есть сухой лёд!

Хайнессен решил использовать толщу льда, заполнившую каньон. В огромной глыбе льда, длиной 122 километра, шириной 40 километров и высотой 30 километров, выдолбили пустоты под ходовую часть, жилые помещения и склады под провизию, превратив её в космический корабль, на котором можно было улететь с планеты. Ведь до тех пор самым слабым местом плана были именно материалы для корабля. Нужно было либо незаконно провезти их на планету, либо как-то изготовить под самым носом у Комитета. Малейшая неудача — и каратели вновь безжалостно пройдут по планете. На лёд же местные власти просто не обращали внимания.

В космосе, при абсолютном нуле, можно было не бояться таяния льда. Если изолировать ходовую часть и жилые отсеки, лёд продержится достаточно долго, чтобы они могли сбежать и найти планету, пригодную для жизни и не заселённую людьми. Конструкция корабля также позволяла восстановить его на ходу, используя материалы, полученные с дрейфующих астероидов.

Сверкающий белый корабль из сухого льда назвали в честь Иона Фазекаша, первым придумавшего в детстве мастерить ледяные лодки. Четыреста тысяч человек, мужчин и женщин, погрузившись на корабль, покинули систему Альтаира. Это был первый шаг «Путешествия за 10 тысяч световых лет», как позже назвали историки эту авантюру.

Преследуемые флотом Империи, они совершили посадку на безымянной планете, и там, скрываясь под поверхностью, построили 80 кораблей, на которых совершили прыжок в глубины Галактики. В этом пространстве их поджидали звезды-гиганты, звезды-карлики, пульсары — множество опасностей посылала беглецам изменчивая судьба.

На этом долгом и трудном пути погиб в результате несчастного случая их лидер Але Хайнессен. Нгуэн Ким Хью, его близкий друг, занял его место. К тому времени, как корабли прошли опасную зону, он с возрастом почти потерял зрение, но смог провести их к цели — скоплению звёзд среднего возраста. С тех пор, как они сбежали с Альтаира, прошло более полувека. Новым звёздам давали имена финикийских богов — Баала, Астарты, Мелькарта, Хадада и прочих. Местом высадки стала четвертая планета системы Баалат, названная «Хайнессен» в честь их погибшего предводителя, дабы увековечить его имя.

«Путешествие за 10 тысяч световых лет» завершилось в 218-м году по Имперскому календарю. Но, избавившись от имперского ига, люди отказались и от имперского календаря, и решили восстановить летоисчисление Космической эры. Сами себя они называли наследниками Галактической Федерации и гордились этим. Рудольфа же они считали не кем иным, как трусливым предателем демократии.

Так в 527-м году Космической эры был основан Союз Свободных Планет. Первых граждан Союза насчитывалось всего сто шестьдесят тысяч, так как многие погибли в этом долгом путешествии.

Хотя рано было говорить, что человечество разделилось на две части, горстка основателей Союза Свободных Планет взялась за строительство нового мира с беспримерным усердием и самоотдачей, и их усилия вскоре были вознаграждены. Правительство стимулировало рост населения, и оно стало быстро увеличиваться. Политическая система пришла в порядок, промышленность и сельское хозяйство развивались.

Казалось, что вернулся Золотой век Космической Федерации.

Неудивительно, что в 640-м году Космической эры границы Союза Свободных Планет и Галактической Империи встретились — столкнулись два патруля военных космических кораблей.

В отличие от готового к этому Союза, для Империи это стало как гром с ясного неба — и патруль Союза одержал в том столкновении победу и с триумфом вернулся на родину. Однако, получивший заряд из нейтронной пушки, боевой корабль Империи, прежде чем превратиться в огненный шар, успел послать срочное сообщение на свою базу.

Имперские чиновники, подняв старые записи в компьютерах, нашли сведения о побеге рабов с Альтаира, случившемся более ста лет назад. Те, кого они считали погибшими, оказались живы!

На поиски «укрытия мятежников» снарядили карательную экспедицию большой численности. Но эта экспедиция была полностью разгромлена силами Союза. Причин у поражения имперских войск, численно превосходящих противника, было несколько: солдаты устали от долгого перехода морально и физически, снабжения армии было недостаточно, командиры недооценили боевой дух и военную силу противника, план сражения был слишком примитивен. Всё это привело к тому, что в войска Союза, имеющие более компетентных командиров, одержали победу.
устремившись в Союз. После смерти Рудольфа Великого прошло уже три столетия, и имперская система расшаталась, а авторитет Бюро, когда-то сумевшего укрепить её, упал. Недовольные голоса в Империи звучали всё громче.

Союз Свободных Планет встречал всех с распростёртыми объятиями. Не только республиканцев, но даже аристократов, потерпевших поражение в придворных интригах. Из-за них стала меняться внутренняя сущность Союза.

С первого же контакта Галактической Империи Гольденбаумов и Союза Свободных Планет началась затяжная война, которая, однако, породила необходимость в нейтральной зоне для невоенных контактов. Результатом этого стал «автономный доминион Феззан». Выбрав звёздную систему Феззан, находящуюся между двумя враждующими сторонами, и сделав её доминионом Империи, обязанным платить налоги, но в остальном находящимся на полном самоуправлении, а главное — имеющим право входить с Союзом Свободных Миров в дипломатические и торговые отношения. Империя считала себя единственной человеческой державой, отказываясь принимать любые другие сообщества. Они считали «Союз Свободных Планет» повстанческой организацией, армию Союза — «войском мятежников», а правителя, Верховного консула Совета Союза Свободных Планет — «лидером повстанцев». Но выходец с Земли Леопольд Лаап с удивительным энтузиазмом продвигал идею создания автономного доминиона, и, истратив целое состояние на взятки, сумел разрешить этот вопрос.

Правитель Доминиона был человеком, который от лица императора управлял системой, надзирая за торговлей с Союзом, и выступая иногда в качестве дипломатического посредника. А поскольку они были монополистами в этой области, благосостояние Феззана росло не по дням, а по часам, и, хотя сам доминион был мал, его силу нельзя было игнорировать.

Империи и Союзу редко предоставлялась возможность закончить войну. В 398-м году по Имперскому календарю (707-м году Космической эры), на трон Империи сел Манфред II, один из незаконных детей императора Хельмута, в детстве избежавший смерти от рук убийц и поначалу нашедший приют именно в Союзе, где воспитывался в духе свободы и равенства. Поэтому, придя к власти, он попытался заключить с Союзом мирный договор и провести политические реформы в Империи. Но молодой император, на которого возлагалось много надежд, процарствовав меньше года, погиб от рук убийцы, и в отношениях двух государств вновь наступило охлаждение. Надежды на мир обернулись прахом. Хотя убийцей Манфреда был аристократ из реакционной партии, он сыграл на руку торговой монополии Феззана, и потому поговаривали, что именно Феззан стоял за этим происшествием.

На исходе восьмого столетия Космической эры, Империя утратила прежнюю организацию и контроль, да и Союз уже мало походил на то, что виделось в мечтах его основателям. С зажатым меж двумя силами Феззаном, затяжное противостояние всё продолжалось…

Согласно подсчётам экономистов, сравнивающих эти три силы, Галактическая Империя имела 48 %, Союз 40 %, а доминион Феззан — 12 % от общего числа ресурсов Галактики.

Население Галактической Федерации в лучшие времена насчитывало до трёхсот миллиардов человек, но теперь, после войн и разрушений, значительно сократилось. В Империи двадцать пять миллиардов, в Союзе — тринадцать миллиардов, в Феззане — два миллиарда жителей — такова была численная расстановка сил.

Эту ситуацию смог изменить один молодой человек, появившийся на Одине, третьей планете в системе Валгаллы, названной в честь верховного бога древних германцев, где Рудольф основал столицу Империи.

Это был юноша с чистым и прекрасным лицом, и его звали Райнхард фон Лоэнграмм.

Родился Райнхард в 467-м году по Имперскому календарю (или 776-м году Космической эры). Он происходил из рода фон Мюзель, знатного, но бедного. Когда ему было десять лет, его пятнадцатилетняя сестра Аннерозе стала фавориткой императора Фридриха IV. Другими словами — его любовницей. Это навсегда изменило жизнь Райнхарда.

Подросток с золотыми волосами и холодными голубыми глазами, в пятнадцать лет он был принят в Имперскую гвардию младшим лейтенантом — так император выразил благоволение своей любовнице. Однако дальше он продвигался лишь благодаря собственным необычайным способностям.

К двадцати годам, Лоэнграмм был награждён титулом графа и званием адмирала Имперского Космического Флота.

Столь быстрое продвижение было возможно лишь в тоталитарном обществе, но с ростом положения, возрастала и ответственность. Чтобы доказать, что он не только «младший брат любовницы императора», Райнхарду пришлось показать всё, на что он способен.

С другой стороны, почти в то же самое время, у Союза тоже появился козырь — молодой талантливый стратег, родившийся в 767-м году и призванный в армию в двадцатилетнем возрасте.

Не имея ни малейшего желания делать военную карьеру, Ян так и остался бы среди тех, кто наблюдает за ходом истории, но не направляет его, если бы не случайный поворот судьбы. «Есть вещи, которые приходится делать независимо от нашего желания», так он впоследствии говорил. В отличие от Райнхарда, всеми силами пробивавшегося наверх, Яну профессия военного была не по душе, и он всегда мечтал об отставке, мечтал об освобождении, которое позволило бы ему жить тихой и уединённой жизнью.

В 796-м году Космической эры, 487-м году по Имперскому календарю, Райнхард привёл флот из двадцати тысяч кораблей, чтобы «поставить на колени мятежников, именующих себя Союзом Свободных Планет, и заставить их подчиниться власти Его Императорского Величества» — таков был приказ, исполнением которого Райнхард намеревался упрочить свой статус.

Флот Союза, который он должен был перехватить, насчитывал сорок тысяч кораблей, и Ян Вэнли был в этом флоте одним из офицеров.

Райнхарду, графу фон Лоэнграмм, на тот момент было двадцать лет, Яну Вэнли — двадцать девять.

Глава 1. В вечной ночи
I
потоке стаю рыб.

Его нос уловил едва заметный запах, в котором с восстановленным кислородом смешивались запахи адреналина и электронного оборудования, создавая знакомую все идущим в бой солдатам смесь.

Рыжеволосый молодой человек шагнул вперёд, к месту командира. Хотя он по праву заслужил звание капитана первого ранга, но ему всё ещё не было даже двадцати одного года. И иногда он остро чувствовал несоответствие своего возраста и положения. Он не мог воспринимать это столь же небрежно, как его непосредственный начальник.

Граф Райнхард фон Лоэнграмм, откинувшись в кресле, что-то внимательно разглядывал на экране. Кирхайс подошёл к нему, чувствуя почти осязаемое давление звуконепроницаемого силового поля. Стоящие дальше пяти метров от Райнхарда не могли подслушать разговора.

— Любуетесь звёздами, ваше превосходительство?

Услышав голос Кирхайса, Райнхард выпрямился в кресле. Несмотря на то, что он сидел, было видно, что его тело, затянутое в чёрный с серебряными вставками мундир, принадлежит человеку мужественному и энергичному.

Райнхард был красивым и элегантным молодым человеком, обладающим красотой античной статуи, словно шедевр древнего мастера. Золотистые волосы обрамляли овальное, правильной формы лицо, нос и губы также были идеальной формы. Однако, острый ледяной взгляд его голубых глаз ясно показывал, что его обладатель отнюдь не безжизненная статуя. Женщины при дворе говорили, что у него красивые глаза честолюбивого человека, а мужчины называли их не иначе как глазами опасно одержимого.

— Да. Звёзды прекрасны, — ответил Райнхард и посмотрел на своего ровесника и друга. — Неужели ты ещё подрос?

— Нет, сто девяносто сантиметров, как и два месяца назад. Не думаю, что смогу вырасти ещё выше.

— Да уж, на семь сантиметров выше меня, пожалуй, и вправду хватит, — в его голосе послышалось эхо мальчишеской тяги к соперничеству.

Кирхайс чуть заметно улыбнулся. Шесть лет назад они были почти одинакового роста, и, когда он начал резко вытягиваться, обгоняя друга, Райнхард даже обиделся. Вряд ли кто-то ещё смог бы заметить в жёстком характере графа Лоэнграмма эту детскую черту.

— Кстати, ты по делу?

— Да, мы получили данные от разведывательных зондов по флоту мятежников. Как и ожидалось, они приближаются к нам с трёх сторон. Могу я воспользоваться экраном?

Золотоволосый адмирал кивнул, и Кирхайс начал набирать команды на приборной панели. На экране показались четыре стрелки. Они приближались к центру изображения слева, справа, сверху и снизу. Нижняя была красного цвета, остальные — зелёного.

— Красная стрелка изображает наш флот, зелёные — флот противника. Прямо перед нами — Четвёртый флот мятежников, численностью около двенадцати тысяч кораблей. Расстояние до него — 2200 световых секунд, и, если сохранять прежние скорость и курс, мы вступим в боевое столкновение не позже, чем через шесть часов, — палец Кирхайса скользил по экрану. — Слева приближается Второй флот мятежников, численностью пятнадцать тысяч кораблей, расстояние — 2400 световых секунд. А справа — Шестой флот, численностью тринадцать тысяч, расстояние — 2050 световых секунд.

Начало развития систем антигравитации, чьи волны не фиксировались радарами, а также использование материалов, не отражающих радиоволны, привело к тому, что радар как средство обнаружения противника вот уже несколько столетий постепенно отмирал. Люди могли полагаться лишь на традиционные методы, такие как корабли-разведчики и спутники-шпионы. Собранные таким образом данные приходилось обрабатывать, внося поправки на время и расстояние. Поэтому, единственным быстрым, хотя и неточным способом локализации противника оставалось измерение теплового излучения и массы.

— Общая численность вражеского флота — примерно сорок тысяч кораблей. Это вдвое больше, чем у нас.

— Похоже, они намереваются окружить нас.

— У наших стариков-адмиралов сейчас, наверное, лица зелёные… Нет, скорее, красные, — на лице Райнхарда промелькнула злорадная усмешка. Казалось, его ничуть не волнует тот факт, что превосходящие силы противника готовятся окружить их.

— Зелёные. И все пять адмиралов просили меня пригласить ваше превосходительство на срочное совещание.

— Неужели? А ведь они говорили, что не желают видеть меня.

— Вы не пойдёте на совещание?

— Нет, отчего же, я пойду… Должен же кто-то сказать им, что нужно делать.


II

Перед Райнхардом стояли пять адмиралов. Адмирал Меркатц, вице-адмирал Штааден, вице-адмирал Фаренхайт, вице-адмирал Фогель и контр-адмирал Эрлах. Именно их Райнхард называл стариками, хотя это и было преувеличением. Самому старшему, Меркатцу, ещё не сравнялось шестидесяти, а младшему, Фаренхайту, было всего тридцать один. Хотя, по сравнению с ними, Райнхард и Кирхайс были действительно очень молоды.потоке стаю рыб.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Его нос уловил едва заметный запах, в котором с восстановленным кислородом смешивались запахи адреналина и электронного оборудования, создавая знакомую все идущим в бой солдатам смесь.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Рыжеволосый молодой человек шагнул вперёд, к месту командира. Хотя он по праву заслужил звание капитана первого ранга, но ему всё ещё не было даже двадцати одного года. И иногда он остро чувствовал несоответствие своего возраста и положения. Он не мог воспринимать это столь же небрежно, как его непосредственный начальник.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Граф Райнхард фон Лоэнграмм, откинувшись в кресле, что-то внимательно разглядывал на экране. Кирхайс подошёл к нему, чувствуя почти осязаемое давление звуконепроницаемого силового поля. Стоящие дальше пяти метров от Райнхарда не могли подслушать разговора.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Любуетесь звёздами, ваше превосходительство?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Услышав голос Кирхайса, Райнхард выпрямился в кресле. Несмотря на то, что он сидел, было видно, что его тело, затянутое в чёрный с серебряными вставками мундир, принадлежит человеку мужественному и энергичному.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Райнхард был красивым и элегантным молодым человеком, обладающим красотой античной статуи, словно шедевр древнего мастера. Золотистые волосы обрамляли овальное, правильной формы лицо, нос и губы также были идеальной формы. Однако, острый ледяной взгляд его голубых глаз ясно показывал, что его обладатель отнюдь не безжизненная статуя. Женщины при дворе говорили, что у него красивые глаза честолюбивого человека, а мужчины называли их не иначе как глазами опасно одержимого.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Да. Звёзды прекрасны, — ответил Райнхард и посмотрел на своего ровесника и друга. — Неужели ты ещё подрос?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Нет, сто девяносто сантиметров, как и два месяца назад. Не думаю, что смогу вырасти ещё выше.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Да уж, на семь сантиметров выше меня, пожалуй, и вправду хватит, — в его голосе послышалось эхо мальчишеской тяги к соперничеству.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Кирхайс чуть заметно улыбнулся. Шесть лет назад они были почти одинакового роста, и, когда он начал резко вытягиваться, обгоняя друга, Райнхард даже обиделся. Вряд ли кто-то ещё смог бы заметить в жёстком характере графа Лоэнграмма эту детскую черту.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Кстати, ты по делу?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Да, мы получили данные от разведывательных зондов по флоту мятежников. Как и ожидалось, они приближаются к нам с трёх сторон. Могу я воспользоваться экраном?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Золотоволосый адмирал кивнул, и Кирхайс начал набирать команды на приборной панели. На экране показались четыре стрелки. Они приближались к центру изображения слева, справа, сверху и снизу. Нижняя была красного цвета, остальные — зелёного.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Красная стрелка изображает наш флот, зелёные — флот противника. Прямо перед нами — Четвёртый флот мятежников, численностью около двенадцати тысяч кораблей. Расстояние до него — 2200 световых секунд, и, если сохранять прежние скорость и курс, мы вступим в боевое столкновение не позже, чем через шесть часов, — палец Кирхайса скользил по экрану. — Слева приближается Второй флот мятежников, численностью пятнадцать тысяч кораблей, расстояние — 2400 световых секунд. А справа — Шестой флот, численностью тринадцать тысяч, расстояние — 2050 световых секунд.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Начало развития систем антигравитации, чьи волны не фиксировались радарами, а также использование материалов, не отражающих радиоволны, привело к тому, что радар как средство обнаружения противника вот уже несколько столетий постепенно отмирал. Люди могли полагаться лишь на традиционные методы, такие как корабли-разведчики и спутники-шпионы. Собранные таким образом данные приходилось обрабатывать, внося поправки на время и расстояние. Поэтому, единственным быстрым, хотя и неточным способом локализации противника оставалось измерение теплового излучения и массы.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Общая численность вражеского флота — примерно сорок тысяч кораблей. Это вдвое больше, чем у нас.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Похоже, они намереваются окружить нас.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — У наших стариков-адмиралов сейчас, наверное, лица зелёные… Нет, скорее, красные, — на лице Райнхарда промелькнула злорадная усмешка. Казалось, его ничуть не волнует тот факт, что превосходящие силы противника готовятся окружить их.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Зелёные. И все пять адмиралов просили меня пригласить ваше превосходительство на срочное совещание.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Неужели? А ведь они говорили, что не желают видеть меня.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Вы не пойдёте на совещание?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  — Нет, отчего же, я пойду… Должен же кто-то сказать им, что нужно делать.


                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  II

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Перед Райнхардом стояли пять адмиралов. Адмирал Меркатц, вице-адмирал Штааден, вице-адмирал Фаренхайт, вице-адмирал Фогель и контр-адмирал Эрлах. Именно их Райнхард называл стариками, хотя это и было преувеличением. Самому старшему, Меркатцу, ещё не сравнялось шестидесяти, а младшему, Фаренхайту, было всего тридцать один. Хотя, по сравнению с ними, Райнхард и Кирхайс были действительно очень молоды.потоке стаю рыб.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Его нос уловил едва заметный запах, в котором с восстановленным кислородом смешивались запахи адреналина и электронного оборудования, создавая знакомую все идущим в бой солдатам смесь.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Рыжеволосый молодой человек шагнул вперёд, к месту командира. Хотя он по праву заслужил звание капитана первого ранга, но ему всё ещё не было даже двадцати одного года. И иногда он остро чувствовал несоответствие своего возраста и положения. Он не мог воспринимать это столь же небрежно, как его непосредственный начальник.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Граф Райнхард фон Лоэнграмм, откинувшись в кресле, что-то внимательно разглядывал на экране. Кирхайс подошёл к нему, чувствуя почти осязаемое давление звуконепроницаемого силового поля. Стоящие дальше пяти метров от Райнхарда не могли подслушать разговора.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Любуетесь звёздами, ваше превосходительство?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Услышав голос Кирхайса, Райнхард выпрямился в кресле. Несмотря на то, что он сидел, было видно, что его тело, затянутое в чёрный с серебряными вставками мундир, принадлежит человеку мужественному и энергичному.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Райнхард был красивым и элегантным молодым человеком, обладающим красотой античной статуи, словно шедевр древнего мастера. Золотистые волосы обрамляли овальное, правильной формы лицо, нос и губы также были идеальной формы. Однако, острый ледяной взгляд его голубых глаз ясно показывал, что его обладатель отнюдь не безжизненная статуя. Женщины при дворе говорили, что у него красивые глаза честолюбивого человека, а мужчины называли их не иначе как глазами опасно одержимого.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Да. Звёзды прекрасны, — ответил Райнхард и посмотрел на своего ровесника и друга. — Неужели ты ещё подрос?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Нет, сто девяносто сантиметров, как и два месяца назад. Не думаю, что смогу вырасти ещё выше.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Да уж, на семь сантиметров выше меня, пожалуй, и вправду хватит, — в его голосе послышалось эхо мальчишеской тяги к соперничеству.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Кирхайс чуть заметно улыбнулся. Шесть лет назад они были почти одинакового роста, и, когда он начал резко вытягиваться, обгоняя друга, Райнхард даже обиделся. Вряд ли кто-то ещё смог бы заметить в жёстком характере графа Лоэнграмма эту детскую черту.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Кстати, ты по делу?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Да, мы получили данные от разведывательных зондов по флоту мятежников. Как и ожидалось, они приближаются к нам с трёх сторон. Могу я воспользоваться экраном?

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Золотоволосый адмирал кивнул, и Кирхайс начал набирать команды на приборной панели. На экране показались четыре стрелки. Они приближались к центру изображения слева, справа, сверху и снизу. Нижняя была красного цвета, остальные — зелёного.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    — Красная стрелка изображает наш флот, зелёные — флот противника. Прямо перед нами — Четвёртый флот мятежников, численностью около двенадцати тысяч кораблей. Расстояние до него — 2200 световых секунд, и, если сохранять прежние скорость и курс, мы вступим в боевое столкновение не позже, чем через шесть часов, — палец Кирхайса скользил по экрану. — Слева приближается Второй флот мятежников